?

Log in

No account? Create an account
strangemsavage
08 June 2018 @ 09:49 pm
"Вспять дороги нет"

В сердце тонкая игла —
Вынуть хочется.
Путь из битого стекла
В одиночество.

Поезд мчится под откос —
Нужно выскочить.
За окошком воет пёс,
Свет не выключить.

Разлеталось вороньё —
Отвести беду.
Впасть надолго в забытьё,
Чтоб не жить в аду.

Крик истает в тишине —
Впереди рассвет.
Мене, текел на стене —
Вспять дороги нет.

© Copyright: Елена Танакова (Валицкая), 2018
 
 
strangemsavage
08 June 2018 @ 09:45 pm
Город спит

"Лишь тот достоин жизни и свободы,
Кто каждый день за них идёт на бой". (Перевод Бориса Пастернака)
Nur der verdient sich Freiheit wie das Lebcn, / Der taglich sie erobern muB! (Johann Wolfgang von Goethe «Faust“)

Город спит, спелёнут одеялом
Серой мглы. Не выбраться, не встать.
День, как ночь, с рождения усталый,
Не покинет стылую кровать.

Лишь деревья к небу тянут руки,
Тусклой дымки раздвигая плен.
Листьев шёпот, полный тихой муки,
Замурован в кладке серых стен.

Призраки-трамваи на дорогах
Собирают мизерную дань.
В переулках сумрачных, убогих,
Тени бродят. Отойди. Отпрянь.

Город тот — бездонное болото,
Засосёт, проглотит, не найдёшь.
Терний много на пути к свободе,
Будешь жить иль навсегда уснёшь.

© Copyright: Елена Танакова (Валицкая), 2018
 
 
 
strangemsavage
Давай поедем в город,
Где мы с тобой бывали.
Года, как чемоданы,
Оставим на вокзале.

Года пускай хранятся,
А нам храниться поздно.
Нам будет чуть печально,
Но бодро и морозно.

Уже дозрела осень
До синего налива.
Дым, облако и птица
Летят неторопливо.

Ждут снега, листопады
Недавно отшуршали.
Огромно и просторно
В осеннем полушарье.

И все, что было зыбко,
Растрепанно и розно,
Мороз скрепил слюною,
Как ласточкины гнезда.

И вот ноябрь на свете,
Огромный, просветленный.
И кажется, что город
Стоит ненаселенный,-

Так много сверху неба,
Садов и гнезд вороньих,
Что и не замечаешь
Людей, как посторонних...

О, как я поздно понял,
Зачем я существую,
Зачем гоняет сердце
По жилам кровь живую,

И что, порой, напрасно
Давал страстям улечься,
И что нельзя беречься,
И что нельзя беречься...
1963


















 
 
strangemsavage
Все мы помним историю веселого проказника Буратино, написанную Алексеем Толстым по мотивам сказки Карло Коллоди о Пиноккио. Но кто знает, появилась бы книжка о Буратино на наших полках, если б Коллоди, как намеревался, написал не сказку, а серьезный роман — о трагической судьбе реального деревянного человека.
Этот вид неизменен: базилика Сан-Миниато-аль-Монте возвышается над Тосканой еще с XI века. Особенно прекрасна церковь на горе в розовых лучах заходящего солнца. Впрочем, и с горы вид не хуже — весь город на ладони. Так что редкий турист откажет себе в удовольствии сюда забраться, побродить среди построек монастыря, когда-то превращенного Микеланджело в оборонительную крепость, заглянуть на старинное кладбище.
Сюда-то в 2001 году и забрела группа американских археологов с итальянскими коллегами, проводившая раскопки в окрестностях Флоренции и Пизы. Они постояли у могилы знаменитого сказочника Карло Коллоди (на камне выбита также настоящая фамилия — Лоренцини) и уже собрались уходить, как вдруг неподалеку заметили надгробную плиту, на которой было написано: «Пиноккио Санчес, 1790–1834». Выдуманный Пиноккио на самом деле жил или это просто странное совпадение? Ученые не могли пройти мимо этой загадки.
Чтобы подтвердить или опровергнуть существование прототипа сказочного персонажа, решено было провести эксгумацию, для чего был приглашен авторитетный хирург-эксгумолог Джефри Фикшн. Результаты поразили: Санчес на самом деле оказался наполовину деревянным — деревянные протезы вместо ног и деревянная вставка вместо носа! На одном из протезов обнаружили клеймо мастера Карло Бестульджи. Впрочем, до внятного объяснения истории одного из самых популярных итальянских героев было еще далеко. Изыскания продолжались. Нашлись чудом уцелевшие церковные записи. Потянув за эту ниточку, исследователям удалось восстановить историю предполагаемого прототипа деревянного человечка.
Младенца, появившегося на свет в 1790 году в небогатой семье Санчесов, нарекли Пиноккио, что на тосканском диалекте означает «сосновый орешек». Он ничем не отличался от ровесников: так же, как они, бегал по узким улочкам Флоренции, только вот рос плоховато. Прошло время, и пришлось признать: Пиноккио — лилипут, карлик. Но, как ни называй, стало ясно, что мальчику не вырасти выше 130 см. Однако он все-таки пошел на войну, которую Италия тогда вела за свою независимость, и в 18 лет стал полковым барабанщиком. Война для Санчеса растянулась на 15 лет, но долгожданная встреча с родной Флоренцией радостью не стала — домой он вернулся калекой. Грустно подумать, как бы безногий лилипут коротал свои дни, если бы случай не свел его с чудо-медиком Карло Бестульджи. Ходили слухи, что эскулап продал душу дьяволу, но бывшему барабанщику уже нечего было терять: он с радостью согласился на эксперименты со своим телом. Бестульджи сделал пациенту деревянные протезы ног и даже деревянную вставку для носа. Надо же, быть обрубком, практически поленом — и в 30 с лишним лет снова превратиться в человека (правда, деревянного)!
Не было счастья, да несчастье помогло: Санчес, походивший на живую марионетку, стал звездой балагана и собирал на ярмарках толпы любопытных, желавших посмотреть на деревянное чудо. Но однажды во время выполнения трюка он совершил ошибку, сорвался с высоты и разбился. Что ж, в общем, тоже не самая плохая смерть.

Теперь речь пойдет о другом итальянском мальчике — Карло Лоренцини, будущем сказочнике, который напишет историю деревянного человечка. Он родился в 1826 году, так что не исключено, что еще в совсем нежном возрасте наблюдал где-нибудь на ярмарке деревянного циркача.
Правда, хоть Карло был по рождению флорентийцем, детство он провел в 67 км от Флоренции — в крошечном раскинувшемся на склоне холма городке Коллоди, откуда его мать была родом. Там домишки как будто прячутся за спиной старинной виллы Гарцони, где его мать зарабатывала на хлеб, прислуживая знатному семейству.
По настоянию родителей Карло окончил семинарию, но работать устроился в книжный магазин, а затем занялся журналистикой. Был театральным критиком, писал политические фельетоны, выпустил роман (уже взяв псевдоним Коллоди), а затем по предложению издателя Фелисо Паджо перевел на итальянский сказки Шарля Перро.
Перевод был признан превосходным. Коллоди, как выяснилось, владел талантом объясняться на доступном, увлекавшем маленьких читателей языке. Но вот незадача: сам он детей, мягко выражаясь, недолюбливал, а проще говоря, терпеть не мог. Так что к написанию истории про burattino (итал. — «марионетка»), сказки «Приключения Пиноккио. История деревянной куклы», которую стала печатать с продолжением первая в истории Италии «Газета для детей», он приступил, движимый не энтузиазмом, а скорее нуждой в деньгах.
Чтоб уж совсем не идти против себя, писатель наделил героя самыми скверными, по его мнению, чертами: непослушностью, лживостью — и в конце примерно наказал: «Кот и Лиса скрутили ему руки за спиной, просунули его голову в петлю и стянули ее на горле, а затем подвесили Пиноккио на ветке дуба. Сердито ревел и выл буйный северный ветер, мотая из стороны в сторону избитое тело бедной марионетки...» Это послужит предостережением всем непослушным детям, думал Карло.
Но затея не удалась. Читатели так полюбили деревянного проказника, что, когда Коллоди с наслаждением покончил с ним, завалили редакцию слезными письмами с просьбой спасти Пиноккио. Пришлось автору, скрипя зубами, описывать перевоспитание и превращение героя в человека и делать хеппи-энд. Книга принесла писателю мировую славу и была переведена на 260 языков. В 1883 году, после завершения публикации истории Пиноккио, холостой и бездетный Карло Коллоди стал главным редактором «Газеты для детей».
Истории двух флорентийцев, похороненных по соседству на кладбище Сан-Миниато-аль-Монте, никак не объясняли связи между писателем Карло Коллоди и лилипутом Пиноккио Санчесом. Но ученые, озадачившиеся совпадением, рук не опустили и продолжали изучать архивы, черновики рукописей. Однажды к ним в гостиницу, сияя как медный таз, пришел корреспондент местной газеты и протянул листок, на котором было написано: «Я — потомок кузины Карло Лоренцини. В нашем роду не принято уничтожать письма... Прочитав статью, я понял: то, что ученые ищут, находится у меня».
Археологи немедленно откликнулись на приглашение. И действительно, в семейном архиве Лоренцини обнаружилось письмо Коллоди: «Дорогая кузина, ты спрашиваешь меня о ближайших планах. В прошлом послании я сообщал тебе об этом несчастном и очень мужественном человеке — Пиноккио Санчесе. Очень хочу о нем написать. Сначала думал сотворить серьезный роман. Но почему-то начал делать сказку для детей. Почему сказку — сам не пойму. Ведь жизнь Пиноккио была трагичной, а не сказочной. Во что это в конце концов выльется, не знаю...» Экспертиза подтвердила подлинность письма Коллоди, тем самым обозначив прямую связь между деревянной сказочной куклой и флорентийцем Санчесом.
Книга о Пиноккио выдержала около 500 изданий, а сам деревянный человечек стал одним из популярнейших символов Италии — фигурку с длинным носом в красном пиджаке и красной шапке можно увидеть практически на любом прилавке с сувенирами. Но этим дело не ограничилось. Поклонники Пиноккио могут не только использовать его изображение в качестве талисмана, но и окунуться в тот самый мир фантастического реализма.
Парк Коллоди появился в 1956 году в 67 км от Флоренции, в городке Коллоди. Там есть все, что придется по душе истинному буратинолюбу: мастерская, где делают деревянных кукол, кукольные спектакли, высоченная деревянная скульптура Пиноккио, целая аллея со статуями прочих персонажей сказки и мозаичные панно, ее иллюстрирующие. А также Страна дураков и Страна развлечений, где, как мы помним, некий Господинчик готов играть с детьми до тех пор, пока они не превратятся в ослов. Есть, конечно же, харчевня, где, перекусывая, вполне можно повстречать Лису, Кота и даже Говорящего сверчка.
В 200 м от парка, плавно перетекая в него, находится другая, не менее яркая достопримечательность городка: расположенная на холме старинная вилла Гарцони — пять этажей, 40 комнат, роскошные интерьеры и огромный сад в стиле барокко с зелеными лабиринтами, лестницами, статуями и фонтанами. Место это называют также Домом ста окон или Виллой Пиноккио — ведь именно здесь жила семья, в которой служила мать Карло, а сам он провел детство.
В 2000 году виллу купил у наследников семьи Гарцони основатель одной из крупнейших в мире фирм — производителей игрушек Энрико Прециози. Он собирался построить здесь своего рода Диснейленд, совмещенный с Парком Пиноккио, но проект так и не был осуществлен.
http://kstolica.ru/publ/kultura_iskusstvo/literatura/pinokkio_realnaja_istorija/47-1-0-1085


from Facebook
 
 
 
 
 
 
 
strangemsavage
26 May 2018 @ 09:13 am
Иосиф Бродский
(24 мая 1940 года — 28 января 1996)

Конец прекрасной эпохи

Потому что искусство поэзии требует слов,
я — один из глухих, облысевших, угрюмых послов
второсортной державы, связавшейся с этой, —
не желая насиловать собственный мозг,
сам себе подавая одежду, спускаюсь в киоск
за вечерней газетой.

Ветер гонит листву. Старых лампочек тусклый накал
в этих грустных краях, чей эпиграф — победа зеркал,
при содействии луж порождает эффект изобилья.
Даже воры крадут апельсин, амальгаму скребя.
Впрочем, чувство, с которым глядишь на себя, —
это чувство забыл я.

В этих грустных краях все рассчитано на зиму: сны,
стены тюрем, пальто; туалеты невест — белизны
новогодней, напитки, секундные стрелки.
Воробьиные кофты и грязь по числу щелочей;
пуританские нравы. Белье. И в руках скрипачей —
деревянные грелки.

Этот край недвижим. Представляя объем валовой
чугуна и свинца, обалделой тряхнешь головой,
вспомнишь прежнюю власть на штыках и казачьих нагайках.
Но садятся орлы, как магнит, на железную смесь.
Даже стулья плетеные держатся здесь
на болтах и на гайках.

Только рыбы в морях знают цену свободе; но их
немота вынуждает нас как бы к созданью своих
этикеток и касс. И пространство торчит прейскурантом.
Время создано смертью. Нуждаясь в телах и вещах,
свойства тех и других оно ищет в сырых овощах.
Кочет внемлет курантам.

Жить в эпоху свершений, имея возвышенный нрав,
к сожалению, трудно. Красавице платье задрав,
видишь то, что искал, а не новые дивные дивы.
И не то чтобы здесь Лобачевского твердо блюдут,
но раздвинутый мир должен где-то сужаться, и тут —
тут конец перспективы.

То ли карту Европы украли агенты властей,
то ль пятерка шестых остающихся в мире частей
чересчур далека. То ли некая добрая фея
надо мной ворожит, но отсюда бежать не могу.
Сам себе наливаю кагор — не кричать же слугу —
да чешу котофея…

То ли пулю в висок, словно в место ошибки перстом,
то ли дернуть отсюдова по морю новым Христом.
Да и как не смешать с пьяных глаз, обалдев от мороза,
паровоз с кораблем — все равно не сгоришь от стыда:
как и челн на воде, не оставит на рельсах следа
колесо паровоза.

Что же пишут в газетах в разделе «Из зала суда»?
Приговор приведен в исполненье. Взглянувши сюда,
обыватель узрит сквозь очки в оловянной оправе,
как лежит человек вниз лицом у кирпичной стены;
но не спит. Ибо брезговать кумполом сны
продырявленным вправе.

Зоркость этой эпохи корнями вплетается в те
времена, неспособные в общей своей слепоте
отличать выпадавших из люлек от выпавших люлек.
Белоглазая чудь дальше смерти не хочет взглянуть.
Жалко, блюдец полно, только не с кем стола вертануть,
чтоб спросить с тебя, Рюрик.

Зоркость этих времен — это зоркость к вещам тупика.
Не по древу умом растекаться пристало пока,
но плевком по стене. И не князя будить — динозавра.
Для последней строки, эх, не вырвать у птицы пера.
Неповинной главе всех и дел-то, что ждать топора
да зеленого лавра.
(1969)
 
 
 
 
 
strangemsavage
http://chtoby-pomnili.net/page.php?id=1791
Бартини Роберт Людвигович


Ученый и авиаконструктор
Кавалер ордена Ленина (1967)


«Есть Мир, необозримо разнообразный во времени и пространстве, и есть Я, исчезающе малая частица этого Мира. Появившись на мгновение на вечной арене бытия, она старается понять, что есть Мир и что есть сознание, включающее в себя всю Вселенную и само навсегда в нее включенное. Начало вещей уходит в беспредельную даль исчезнувших времен, их будущее — вечное чередование в загадочном калейдоскопе судьбы. Их прошлое уже исчезло, оно ушло. Куда? Никто этого не знает. Их будущее еще не наступило, его сейчас также нет. А настоящее? Это вечно исчезающий рубеж между бесконечным уже не существующим прошлым и бесконечным еще не существующим будущим. Мертвая материя ожила и мыслит. В моем сознании совершается таинство: материя изумленно рассматривает самое себя в моем лице. В этом акте самопознания невозможно проследить границу между объектом и субъектом ни во времени, ни в пространстве. Мне думается, что поэтому невозможно дать раздельное понимание сущности вещей и сущности их познания». Роберт Бартини.

«Что это мы тут шумим? У нас же есть Бартини — вот и поручим проблему ему! Уж если он ее не решит, значит, она принципиально нерешаема…». Александр Яковлев.

Роберт Бартини родился 14 мая 1897 года в австро-венгерском городе Фиуме (ныне город Риека в Хорватии).

Полное имя Бартини - Роберто Орос ди Бартини. Сам Бартини рассказывал о своем детстве следующую историю. Мама Роберто происходила из очень знатного рода, но рано осталась без родителей и ее воспитывали родственники. В 17 лет она влюбилась в некоего барона, который женился на другой женщине. Не выдержав страданий, девушка утопилась, предварительно оставив завернутого в плед ребенка у дома своих родственников. Подкидыша отдали местному крестьянину, спустя некоторое время перебравшегося в Фиуме, где тот устроился работать садовником в дом выше упомянутого барона. Мальчика увидела баронесса, он ей понравился, и бездетные супруги ди Бартини усыновили Роберто. Когда родители решили выяснить, кто же настоящий отец ребенка, то выяснилось, что им был сам барон.

В детстве к услугам Роберто Бартини была прекрасная библиотека, фехтовальный зал, двухмачтовая яхта, домашняя обсерватория и лучшая модель цейсовского телескопа, выписанного из Германии. В сентябре 1912 года Роберто впервые полетел на самолете русского летчика Харитона Славороссова, выступавшего со своим аттракционом в Южной Европе, а на шестнадцатилетие у Бартини появился собственный аэроплан, который ему подарил отец.

То, что Роберто был необычным ребенком, родители обнаружили еще в детстве. Роберто отлично рисовал. Причем как правой рукой, так и левой. Однажды мама решила прочесть мальчику «20 тысяч лье под водой» Жюля Верна на немецком языке и Роберто за две недели выучил немецкий язык. Правда, читать он мог только перевернутый текст - именно так лежала перед ним книжка. Еще мальчик успешно участвовал в европейских соревнованиях по плаванию. Бартини совершенно не испытывал чувство голода, и, чтобы быть «как все», ел по часам, в строго определенное время. У Бартини отсутствовало чувство страха: в пять лет темным осенним вечером он ушел один в заброшенный парк, чтобы увидеть фею, жившую, по преданию, в боковой башне пустующего замка. До феи Роберто не добрался, заблудился и заснул под папоротником – такая у него была крепкая нервная система. Тогда же, в детстве окружающие стали замечать за юным бароном и телепатические способности. Позже, уже в СССР коллеги по работе обратили внимание, что Роберт Людвигович отвечает на вопросы, прежде чем собеседник успевал их задать. Эту способность коллеги отнесли к хорошему знанию людей.

Однако исследователи жизни Бартини - Ольга и Сергей Бузиновские писали: «Мы проверили: ни в одном из итальянских, венгерских, австро-венгерских, австрийских и немецких генеалогических изданий не упоминается род ди Бартини. Нет этого имени и в многочисленных справочниках «Кто есть кто», изданных в начале XX века. Кое-что объяснил протокол первого допроса в Бутырской тюрьме: там записано, что документы на имя Бартини и соответствующую «легенду» барон получил перед отправкой в Советский Союз. Ранее Роберто носил фамилию отчима — венгра Людвига Орожди. Своего родного отца — австрийского барона Формаха — он никогда не видел. Со слов Бартини следователь записал и девичью фамилию матери — Ферсель (по другим документам — Ферцель). Но и эти фамилии в справочниках не встречаются.

В посольстве Республики Хорватии в Москве и работники городского архива Риеки рассказали Бузиновским, что в сентябре 1912 года русский пилот Харитон Славороссов действительно летал в Фиуме. Но сведений о людях по фамилии Бартини, Формах и Ферсель в архиве не обнаружено. Правда, неподалеку от Фиуме было поместье барона Филиппа Орожди (Orozdi) — итальянца, крупного землевладельца и депутата верхней палаты венгерского парламента. Барон фигурировал и в списке почетных членов венгерского аэроклуба. Его брат Лайош жил в Будапеште. Лайош по-итальянски — Лодовико, по-немецки — Людвиг. Получается, что он и был отцом будущего авиаконструктора. Впоследствии в советское время все наследство, завещанное ему отцом, Бартини передал в фонд помощи борцам итальянской революции.

В 1916 году девятнадцатилетний выпускник кадетской школы Роберто Бартини прибыл на службу в Российскую империю, а спустя неделю после прибытия в часть его приговорили к смертной казни за то, что он застрелил самодура-лейтенанта, за несколько дней до этого избившего новобранца. Спасло Роберто внезапное наступление русских, знаменитый «брусиловский прорыв», во время которого Бартини попал в плен к русским и по этапу был отправлен на Дальний Восток. За четыре года, проведенные в плену, Бартини изучил русский язык и познакомился с идеями социального равенства. Позже Бартини так рассказывал о своем путешествии из Владивостока в Европу в 1920 году: вместе с другими военнопленными из Австро-Венгрии он сел на пароход, который должен был доставить их в точку назначения. В Шанхае барону и его венгерскому другу Ласло Кеменю пришлось сойти на берег после того, как их хотели выбросить за борт как сочувствующих большевизму. В 1920 году Бартини вернулся домой. Он не воспользовался возможностями Бартини-старшего, в том числе и финансовыми (после смерти отца ему досталось более 10 миллионов долларов того времени). На миланском заводе «Изотта-Фраскини» Роберто трудится разнорабочим, разметчиком, а затем шофером. Одновременно он прошел обучение в Римской летной школе и получил диплом авиационного инженера, сдав за два года экстерном экзамены авиационного отделения Миланского политехнического института. Еще он вступил в Итальянскую компартию.

Как рассказывал Бартини своему биографу Чутко, в 1922 году он даже участвовал в операции по устранению Савинкова, который хотел сорвать генуэзскую конференцию. Бартини не дал врагам советской власти осуществить задуманное - лучшие люди Савинкова погибли. Однако в архивах ГРУ и ПГУ КГБ нет сведений о генуэзской операции. А вот в газете «Иль Мондо» за апрель 1922 года напечатана заметка о раскрытии белогвардейского террористического заговора против советской делегации: «Арестовано около 15 человек, приехавших с фальшивыми паспортами. Среди них известный русский террорист Борис Викторович Савинков. Савинков пытался получить в свои руки заведование охраной советской делегации в Санта-Маргарита. Предполагается, что готовилось покушение против Ленина, если бы он приехал в Геную».

В 1922 году к власти пришел Муссолини, очень не любивший коммунистов. И Бартини опять был приговорен к смертной казни (заочно). Тогда Роберто решил бежать в СССР на втором подаренном ему отцом самолете. Маршрут должен был пролегать через Швейцарию, Францию, где в Париже, чтобы запутать следы, ему даже пришлось инсценировать собственную смерть, и через Берлин, где врачи неудачно удалили ему аппендицит. Но существует несколько других версий, как Бартини добирался до СССР. По одной из них, он добрался на германском пароходе с документами своего русского друга Бориса Иофана. Есть версия и про подводную лодку, всплывшую ночью у румынского берега. По свидетельству Бузиновских, в бывшем архиве ЦК КПСС хранится коминтерновское «личное дело» Бартини: тонкая папка в пять-шесть страниц. В нем сделана запись о том, что прием в итальянскую компартию «документально не подтвержден». Если верить Бартини, он покинул Советскую Россию в конце 1920 года, а вернулся в 1923 году. Рассказы «красного барона» о работе на заводе «Изотта-Фраскини» и об участии в боевых акциях Итальянской компартии документально не подтверждались. «Достоверных, бесспорных сведений о нем у нас не очень много, — писал Чутко, — и едва ли они будут значительно пополнены. Особенно сведения о первых 1920-25 годах его жизни. Для этого пришлось бы разыскать документы, которые, возможно, еще хранятся в Австрии, Венгрии, Югославии, Германии, Китае, Сирии, на Цейлоне».

Позже Бартини рассказывал о побеге из итальянской тюрьмы. Но по официальной версии (что следует из доклада АН СССР), Итальянская компартия решила, что выпускник Миланского политехнического института должен помочь Советской России в деле авиастроения. «Не понятое вами остерегайтесь называть несуществующим», — говорил Бартини. Возможно, Бартини во многом придумал свое революционное прошлое. Но некоторый свет на мотивы рассказов конструктора о себе проливает фраза, брошенная одним бывшим работником Технического управления Минавиапрома: «Загадочный», «таинственный»… Если хотите знать, Бартини был просто большим ребенком! Каждая новая идея завораживала его, он пытался делать много дел сразу, но получалось плохо — летели планы, сроки, премии, заказчик терял терпение…».

В Москве Бартини был зачислен на работу на Научно-опытный (ныне Чкаловский) аэродром на Ходынке лаборантом-фотограммистом, потом он стал экспертом технического бюро. Оценив подготовку итальянского авиаинженера, начальство перевело его в Управление ВВС Черного моря. В Севастополе, начав инженером-механиком авиаминоносной эскадры, он дослужился до старшего инспектора по эксплуатации материальной части в 1927 году, то есть всех боевых самолетов, а на его петлицах появились ромбы комбрига (генерал-майора).

Вскоре Бартини вернули в Москву и назначили членом Научно-технического комитета ВВС. В нем он подготовил свои первые проекты гидросамолетов, в частности, тяжелой летающей лодки — 40-тонного морского бомбардировщика МТБ-2. Специалисты сразу отметили оригинальность предложенного им технического решения. Бартини предлагал разместить четыре мотора попарно в крыльях, вынеся пропеллеры вперед на удлиненных валах, что позволило бы улучшить аэродинамику машины. После этого Бартини вновь перевели, теперь в Авиатрест, а затем в Опытный отдел-3 (ОПО-3) — ведущую организацию, занимавшуюся морским самолетостроением. Ее возглавлял выдающийся авиаконструктор Д.П.Григорович, а в самом Отделе трудились молодые инженеры С.П.Королёв, С.А.Лавочкин, И.П.Остославский, И.А.Берлин и И.В.Четвериков. Позже Королёв рассказывал скульптору Файдыш-Крандиевскому: «Мы все обязаны Бартини очень и очень многим, без Бартини не было бы спутника. Его образ вы должны запечатлеть в первую очередь».

на новом месте Бартини продолжил заниматься гидропланами разного назначения. Под его руководством за два года было разработано несколько удачных проектов, которые впоследствии были использованы при создании гидросамолетов МБР-2 (морской ближний разведчик), МДР-3 (морской дальний разведчик) и МК-1 (морской крейсер), более известный как АНТ-22.
from Facebook